Перская Н.Л. Моя первая клиентка.

«Создатели образов
Затаились в нас,
и нам необходимо лишь прислушаться
к их словам.
Услышать их песни, наполнить новым смыслом
Зияющие пустоты века,
либо продолжать путь в глухоте
И слепоте –
Без старых песен.
Разлученными с великими снами
Волшебной и бесстрашной Вселенной»
(«Жалобная песнь образов», Бен Окри)

ВВЕДЕНИЕ

Это эссе.

В наше время и в нашем месте этот вид общения почти забыт. Я выбрала его, так как только-только начала заниматься психотерапией. Я ещё не знаю, что такое психотерапия. А жанр эссе предполагает выражение индивидуальных впечатлений и соображения автора по конкретному поводу или предмету и не претендует на исчерпывающую или определяющую трактовку темы.

Занимаясь терапией, я часто вспоминаю статьи, книги и мнения о том, какой должна быть психотерапия и гештальт-терапия, в частности. Какой должна быть я как терапевт? Понимая, что все эти куски являются чужими, потому что я их слышала от кого-то, я хочу сама для себя определить эти рамки, ответить на эти вопросы.

Я считаю, что психотерапия должна быть в первую очередь человечной. Трудно сказать, что я понимаю под этим словом, но каждый раз мне приходится что-то изобретать заново по отношению к человеку – самой себе и клиенту. Это встреча, но встреча довольно странная – почему они должны платить мне деньги, почему я должна слушать их, какие отношения могут быть между нами. Могу ли я дружить с клиентами?

Мне кажется, что мне нравится этим заниматься. Помню, в самом начале обучения, да и вплоть до последнего времени меня беспокоила мысль – а будет ли мне это интересно, будет ли мне интересен другой человек со всеми его переживаниями? Сейчас я знаю, что мне интересны мои клиенты. Пока, правда, я не понимаю, что это за интерес – какую свою потребность я удовлетворяю таким образом?

Саша. Встреча первая.

«Когда-то я был любимым ребенком в большой семье.
Сейчас мне больше некому пускать пыль в глаза»
(Курт Воннегут «Времятрясение»)

Саша, 20-летняя студентка университета, попала ко мне случайно. Её мама, испуганная аллергическими реакциями девочки (часто прием пищи вызывал у Саши рвоты, причем, это не было связано с каким-то конкретным видом продуктов) искала врача, который вылечит Сашу гипнозом. Почему она позвонила мне, осталось неизвестным. Я предложила встретиться с девочкой, посмотреть на неё и обещала дать телефон врача, который занимается эриксоновским гипнозом.

На первую встречу Саша опоздала на час. Она села спиной к окну, в контражуре, лица её не было видно совсем. Когда я попросила её пересесть, она села в кресле, судорожно зажав руки между колен. Было очевидно, что как Зоя Космодемьянская, она скорее погибнет, чем расскажет мне что-то значимое о себе. Нет, говорить она говорила. Очень оживленно рассказывала о себе, что она успешна, окружена друзьями, любит манипулировать людьми, больше всего не хочет быть похожей на других, не любит рассказывать о себе. Упомянула, что года четыре назад с ней случилось что-то ужасное, о чем она не рассказывает никому, даже маме. Собственно, после этого у неё и начались проблемы, которые они с мамой называют аллергией на пищу.

Оживленный щебет никак не вязался с напряженной спиной и руками, которые так и оставались между колен.

Я описала, чем занимаюсь с клиентами. Добавила, что дам ей телефон врача-гипнотизера. Я сказала, что она не знала, кого увидит, идя ко мне на встречу. Но сейчас я вижу её, а она видит меня. Так что у неё есть возможность выбора: прийти ко мне опять, не прийти, прийти через какое-то время.

Я не договорилась с Сашей о следующей встрече.

Одеваясь в прихожей, она испытывала облегчение. И уже у двери сказала, что не верит в подсознание и всякие такие штуки… И насчет любви она думает, что это чувство приемлемо только между 18 и 20-ю годами. «Моя мама светлый чудесный человек», – сказала Саша, – «она вышла замуж за папу по любви, у нас была замечательная семья, у меня было прекрасное детство, а потом папа оставил её. Я выйду замуж по расчету, чтоб не испытывать разочарования»...

Я тихо спросила, готова ли она не испытать и счастья тоже?

На этом мы расстались, но я продолжала думать об этой симпатичной и перепуганной девочке и о том, что, похоже, она сказала перед уходом о чем-то очень важном для неё.

К. Воннегут в книге «Времятрясение» с ностальгией размышляет о больших семьях, где родственники часто рассказывают детям истории. Где много чего происходит, где есть свои мифы и ссоры. Большая семья — это совсем необязательно счастливая семья, и совсем необязательно, что дети в ней более желанны и любимы. Большая семья дает человеку возможность (и даже необходимость) поделиться — своими переживаниями, мыслями, историями, вещами и едой. И в этом смысле мне становится немного понятней смысл слова сотрудничество, которое противопоставляется конкуренции. Я уверена, что сотрудничеству, как собственно и конкуренции, учатся. Я пытаюсь понять, почему во мне откликаются строчки Воннегута, чего мне не хватало в детстве и, видимо не хватает до сих пор. Я просматриваю диагностический набор ТАТ и останавливаю внимание на таблице № 2 – раньше она мне очень нравилась, и я помню свою фантазию на тему этой картинки: это такая большая счастливая семья, где все свободны и при этом не задевают друг друга. Где каждый выбор член а семьи ценится и уважается.

Я что-то не помню, чтобы мне в детстве кто-то из близких родственников рассказывал истории. Зато я знаю, что такое острое чувство пустоты и, безусловно, это знает моя клиентка. Чувство пустоты часто толкает на поиски смысла, т.к. пустота может восприниматься как реальная его утрата. Наверное, на сегодняшний день мы имеем дело с новым типом утраты смысла — на самом деле речь идет не о потере, а скорее о нехватке чего-то, пустоте. Поиски смысла не спасают от этого чувства, так как изначально пустота – это индикатор Ид-функции, а смысл скорее связан с функцией личности.

Саша, как человек с выраженным нарциссическим способом контакта не только живет в мире оценок и завышенных требований, но и является одинокой. Мне показалось очевидным наличие у неё огромной внутренней пустоты, которая постоянно терзает её голодом, тоской по эмоциональной близости. Тоской по объятиям.

Нарциссический парадокс состоит в том, что она постоянно предъявляет себя окружению: вот она я, такая замечательная, заметьте меня, оцените меня высоко! Но при этом она сама не замечает никого в своем окружении, потому что она в основном оценивает. И, как следствие, она остается одинокой.

Нарциссизм для меня – это сильно пострадавшая и искалеченная потребность в другом человеке. В случае с Сашей, как мне кажется, я для себя могу выделить два пути работы с такими проявлениями: С одной стороны, можно попытаться понять, кому адресованы все эти достижения и доказательства (кстати, очень похоже, что это доказательства своего существования — и тогда это уже видоизмененная шизоидная проблематика — то есть я должна все время доказывать другому своими достижениями, что я имею право на существование). А, с другой стороны, можно строить маленькие эксперименты на «несовершенство» — и всячески поощрять клиентку к тому, чтобы она заметила того, кто ей нужен и просто обратилась к нему, т.е. начала контактировать, а не конкурировать. И всё это неагрессивно и спокойно, не приближаясь очень быстро и очень близко с готовностью помочь немедленно. Маленькие шаги, «средние чувства». Ровная и стабильная поддержка.

Саша. Встреча вторая.

Мои мысли до меня уже кто-то думал.
И эту тоже.

Саша позвонила мне через три дня. Мы договорились о встрече. Заранее я разложила на журнальном столике: краски, фломастеры, цветные карандаши, бумагу.

На встречу Саша опоздала на час. Саша чувствовала себя более свободно, правда, попросила выключить свет, чтобы сидеть в полумраке.

Она сообщила, что очень хочет описать мне то, что произошло с ней четыре года назад, что она даже репетировала свой рассказ, так как ей кажется, если она расскажет, то ей станет легче. Но даже при мысли, что она будет рассказывать мне о случившемся, её начинало сильно тошнить.

Я сказала, что не стОт себя насиловать, всему свое время. И добавила, что есть много других способов рассказать о себе, кроме слов.. Например, рисование. Саша с большим воодушевлением взялась выполнять упражнение, которое я ей предложила: нарисовать себя в трех разных состояниях.

Она нарисовала три картинки: Облачко, плывущее по небу;
Странный коричневый конус, увенчанный спиралью, на красном фоне;
Зеленый человечек в форме яйца, улыбающийся и приподнимающий шляпу над головой.

Начав рисовать, Саша преобразилась. Исчезла судорога, которая проявлялась и в движении, и в выражении лица. Лицо стало спокойным, появился легкий румянец. Видно было, что рисует она с удовольствием.

Закончив рисовать, Саша сказала, что чувствует некоторый спад эмоционального напряжения, хотя в процессе рисования переживание сложной жизненной ситуации было очень острым, она испытывала душевную боль и одиночество.

Комментарии были очень скупы: «Облачко одинокое».
Яйцо – «не знаю, что это. Такая я, когда мне хорошо».
«Не знаю, что на красно-коричневой картинке. Такая я, когда мне плохо. Я ненавижу коричневый цвет».

Я обратила её внимание на то, что коричневый конус похож на вулкан, в котором накапливаются негативные «коричневые» эмоции. Но они не выплескиваются наружу, а как бы закручиваются в спираль и остаются внутри, не имея выхода. Сашу очень заинтересовала эта интерпретация: «Очень похоже на тошноту, которую я испытываю. Да меня и сейчас тошнит, когда я смотрю на это»…

Я не сказала Саше ещё об одной моей фантазии, которая возникла, когда я смотрела на её рисунки.

Коричневая спираль – один к одному напоминала лабиринты, которые рисовали наши первобытные предки на стенах своих пещер. Для них это была карта другого мира. В центре такого лабиринта было изображение, скажем, оленя, который мог вернуться в наш мир после ритуала, проведенного перед изображением. Участники ритуала, как бы «выводили» оленя по изгибам спирали. Может, эта спираль – одновременно карта и вход в Сашин внутренний мир, который она прячет от всех и от себя в том числе?

Да и яйцо тоже не случайно. Яйцо, зерно – это такие крошечные контейнеры, заключающие в себе программу будущего развития.

Я подумала, что в мифах, преданиях всегда присутствуют разные магические объекты, способные наделять героя особой силой или защищающие их в их путешествии.

Наблюдая Сашину борьбу с тем, что у неё внутри, я решила предложить ей создать такой объект – например, волшебную коробку. Квадратную или прямоугольную, как преобразование первичной формы – круга. Созданную своими руками, так как это предполагает особые усилия и целенаправленную, сознательную деятельность. Обязательно с крышкой или дверцей, это подчеркивает, что внутреннее пространство погружено во мрак, и в нем что-то скрывается. Во многих традиционных историях описывается помещение объектов внутрь таких форм. Хорошо бы, если бы к ней был ключ. В этот ларец Саша сможет помещать то, что для неё ценно, либо то, что она хотела бы сохранить в тайне – нечто хрупкое, ассоциирующееся с её слабостями или травмированными частями её «Я». Такой ларец может служить символическим контейнером, помогающим клиентке психологически защитить себя в последующей работе.

Клиентка также может время от времени открывать такой контейнер и извлекать из него те предметы и рисунки, которые она готова обсуждать в ходе занятия. Кроме того, по мере приближения к окончанию арт – терапии, Саша сможет самостоятельно создать такой художественный объект, который служит символом здоровья, сделанных в ходе арт-терапии открытий, либо напоминает о том, что ещё нужно сделать.

Мне показалось, что такое задание имеет значение именно для нарцисса, то есть, для человека, который живет в поле высоких ожиданий, связанных с достижениями, но абсолютно не уважает свой внутренний мир.

Саша. Встреча третья.

«Ты предлагаешь клиенту эксперимент. Он говорит «нет». Ты говоришь ему: хочешь исследовать, как возникло это «нет»?
Он говорит «да». Значит, вы можете работать дальше»
(Карл Витакер)

Саша пришла оживлення, рассказала, что купила краски и рисовала дОма. Она уже не так панически относилась к присутствию моих кошки и собаки, в прошлые разы она всё время боялась, что начнется алергия. Мы немного коснулись в разговоре аллергии и того, когда и как она проявляется. Оказалось, что Саша так боится тошноты, что выбрала для себя несколько продуктов, которые употребляет без опаски, а когда она вынуждена есть незнакомую пищу, Саша сама вызывает рвоту.

Я предложила ей эксперимент – прогулку в её внутренний мир. Она поколебалась и, не слишком охотно, согласилась. Упражнение заключалось в воображаемом (с закрытыми глазами) путешествии. В конце путешествия клиентка оказывалась в пещере, в которой была комната с её именем над дверью.

Открыв глаза, Саша описала свою комнату. Там всё было белым: мебель, ковры, стены. И по всей комнате были разбросаны цветные игрушечные мишки. Сама Саша стояла у окна с видом на море, прижимая к себе мишку.

Я: Ты можешь поговорить с мишкой?

Саша: Нет, я его могу только обнимать.

Комната Саше очень понравилась. Ей захотелось иметь такую. Я предложила сделать такую комнату из коробки. Идея домика очень увлекла Сашу. В этот день не было разговоров об аллергии. Пока Саша делала свой мир, она понемногу делилась со мною своими детскими воспоминаниями, рассказывала о трудностях общения с мамой, друзьях, о своём парне. Я узнала в этой беседе, что Саша, как и другие люди с выраженными нарциссическими проявлениями обычно живет в сложном придуманном мире. Несмотря на то, что сложность конструкций, сквозь призму которых она видит мир, дает ей определенные преимущества, она все же сильно страдает от такой позиции.

Так, многих окружающих она расценивает как «простых» людей, по какой-то причине не подходящих для полноценного общения. Это рассматривается как недалекость, ограниченность, тупость, банальность т.д.

И я еще раз сделала себе мысленную пометку – в работе необходимо делать то, на что собственно и ориентирует гештальт-терапия: направлять внимание клиентки на самые очевидные и простые вещи и проявления. В конце концов, это то, чего ей не хватает, но о чем она, возможно, еще не знает. Что такое простые вещи? Это потребность сходить в туалет, поесть, тупо посмеяться и такие события, как завтрак с близким человеком, звонок друга, запах яблок, улыбка ребенка на улице… Перечислять можно бесконечно.

Саша. Встреча четвертая.

«Когда ситуация становится хаотичной, я не пугаюсь, я жду рождения чего-то нового»
(Карл Пейн Тоби)

Придя на следующую встречу, опоздав на 45 минут, Саша призналась, что с момента завершения прежней сессии чувствует себя более спокойной. Она, по её словам, много думала о своем мире. Назвала его стерильным. Этот термин явно нравился Саше. Белый цвет – цвет радости, чистоты, по её словам. Её любимый цвет. Категорично заявила, что нуждается в отношениях с людьми именно в чистоте. Я задала ей вопрос, почему Саша носит только черную одежду при том, что она брюнетка и, к тому же, так любит белый цвет? Какое послание в этом?

Мы поговорили немного о том, что все в мире является посланиями, текстами, которые можно прочесть. В том числе и одежда. Кто одевается, чтобы выразить свое внутреннее состояние, а кто-то, чтоб его смирить. Одежда – это либо послание к себе, либо к другим. Я рассказала о средневековой одежде, информации, которую она в себе несла, предварительно попросив Сашу остановить меня, если я сильно увлекусь рассказом о средних веках, как со мной бывает, когда я сажусь на любимого конька.

Саша сказала, что никогда не задумывалась, почему, любя белый цвет, ходит во всем черном. Ещё я поинтересовалась, синонимы ли для неё «белый» и «стерильный». Чистота или стерильность привлекает в её отношениях с людьми? И что такое, в её понимании, чистота в отношениях? Каким должен быть человек, чтобы он соответствовал Сашиным ожиданиям? Допускает ли Саша, что порядочные люди могут, например, ходить в туалет? Саша отвечала, хотя и односложно. По её лицу я видела, что её взволновал и смутил этот разговор, но, как обычно, она не торопилась посвящать меня в свои открытия. Сказав, что ей нужно все обдумать, торопливо, возможно, чтоб не отвечать подробно на мои вопросы (кстати, не были ли они преждевременны?) Саша попросила опять сделать что-то, что имеет отношение к мифопоэтическим метафорам. Видно было, что такой тип работы представляет зону безопасности для неё.

Я предложила Саше выбрать одну или несколько карт из набора «Мифологический Таро». Объяснила, что карты Таро не будут в данном случае использоваться в их традиционном назначении, но будут являться не более, чем стимульным материалом, помогающим разобраться в переживаниях и представлениях Саши. Я попросила ее при выборе карт обращать внимание на детали изображения, внешний облик персонажей, их настроение. Саша должна была выбрать такую карту, которая в наибольшей степени соответствовала бы ее собственному настроению.

Саша выбрала три карты. На одной из них изображен юноша. Он стоит на краю пропасти. Вернее, он идет, глядя вверх, улыбаясь и не замечая пропасти. Камешки сыплются уже в пропасть, шаг – и он наверняка упадет.

Другая картинка – башня, в которую попала молния. С вершины башни слетает корона и двое людей, мужчина и женщина, тоже падают вниз.

Третья карта «Сила» – женщина закрывает пасть льву.

Я попросила Сашу представить выбранные карты.
Она сказала, что Башня кажется ей совсем не страшной. Ей видится в этой картинке разрушение чего-то отжившего, что должно разрушиться.
По поводу первой карты Саша сказала, что она передает ее нынешнее состояние, ощущение, что близятся перемены, страх и всё - таки любопытство. Очень нравится ей настроение персонажа, легкость, с какой он идет по жизни, имея при себе маленькую котомку. Он не тащит на себе весь груз пережитого, - сказала Саша.
Третья карта вызывала у Саши зависть и желание обладать такими же качествами, как у этой женщины. Интересно, что Саше так же понравилось, что женщина в тунике. И Саша трактовала это, как высокую степень свободы этой женщины.

Меня поразило, насколько верно Саша почувствовала значение карт. Например, карта Шут : Когда в нашей жизни (в раскладах или вне их) появляется Шут, то часто мы чувствуем растерянность и неизвестность, непонимание и рассеянность. Вместе с тем это может быть побуждение нас на «шаг в пустоту», в неведанное. Мы можем проявлять Шута в себе, когда решаемся на неожиданные и странные для окружающих, но освобождающие нас от пут и сложностей поступки. Или когда вновь начинаем все заново. Когда как бы внезапно делаем то, что кажется необходимым нашей душе больше, чем обусловлено реальностью. Шут в себе – это способность шутить и смеяться даже над собой, самоирония и умение выбираться даже из тяжелых ситуаций с улыбкой на лице, улыбкой для себя самого, не для других. Отрицая и чураясь архетипа Шута мы можем проецировать его на других, обесценивая свободу и легкость, осуждая легкомыслие и ветреность, безрассудство, безответственность, несвязанность узами правил и отношений. Вытесняя Шута из своего сознания, мы – как и в любом случае вытеснения важного архетипа – проецируем его на других или же вновь и вновь подвергаем себя возможности встретиться с ним в действительности, уже во внешнем мире. Так самые рассудительные люди осознанно и обдуманно (и главное очень разумно) оказываются в дураках, а созданные когда-то правила оказываются клеткой, из которой убежать получается только очень глупо и опрометью, по-дурацки.

Шут - это детство мира, инфантильное, игривое и ребяческое восприятие реальности. Потерянный ребенок чувствует себя странным нездешним существом в этой реальности, вполне самодостаточный "младенец" ожидает полного принятия себя миром.

Я впервые использовала такую технику, опираясь на многовековой, архетипичный символизм карт Таро. И сама не ожидала, что эта техника так сработает.

Я спросила Сашу, в каких отношениях друг с другом могут находиться изображенные на картах персонажи. Они выражают совершенно различные состояния и психологические качества, связаны с разными историями. Саша долго думала и сказала, что персонажам, возможно, предстоит встретиться, и хотя каждый из них решает свои задачи, они могут дополнять друг друга. «Расстаться с прошлым, скорлупой из которой она уже выросла, идти по жизни легко, как Шут, чувствовать в себе силу» – вот как сформулировала Саша свою задачу.

Я обратила Сашино внимание, что выбранные ею карты связаны любопытной логикой. В мифах и сказках всё начинается с того, что привычный мир Героя рушится под воздействием каких-то обстоятельств (карта Башня). Герой отправляется в путь в поисках утраченного, причем идет он в Другой, Неизвестный мир (карта Шута). И в пути он приобретает волшебных помощников, либо людей, либо предметы, которые придают ему дополнительные силы (карта Силы).

Я спросила, не хочет ли Саша сама сделать себе такого помощника? Используя некоторые элементы изображений на картах и дополняя их новыми, создать для себя эскиз талисмана – предмета, который мог бы символизировать устремления и цели Саши, а также то, что может ее поддерживать в жизни. Я предложила ей по возможности представить на эскизе характеристики всех персонажей как выражающие значимые грани ее собственного «я».

Я дала краткое психологическое пояснение феномену талисмана. Привела в качестве примера некоторые образцы талисманов, создаваемых представителями разных культур. Я также подчеркнула, что талисманы – это найденные или созданные руками человека значимые объекты, наделяемые порой глубоким символическим смыслом. Создание талисманов в ходе арт-терапевтических занятий может рассматриваться как один из вариантов визуального, пластического искусства.

Саша с удовольствием согласилась. Она долго думала, потом сказала, что представляет талисман только в виде рисунка в рамочке. Нарисовала коричневым фломастером рамку. Этим же фломастером изобразила в левом нижнем углу свечу. Потом корону, висящую в воздухе. Потом синюю звезду, объяснив, что это символ женственности для неё. Солнце в правом верхнем углу. И розу справа. Середина оказалась незаполненной. Саша заметила, что все изображенные предметы, находятся отдельно друг от друга. Добавила, что ей это не нравится, но она не знает, что с этим делать. Договорились, что пока ничего делать и не нужно. С этим можно просто пожить.

Саша. Встреча пятая.

Действительность – это то, чем человек ни
при каких обстоятельствах не может быть
доволен, чему он никогда не сможет
поклоняться, ибо она чистейшая
случайность, мусор жизни. И изменить её
нельзя никаким иным способом, кроме как
демонстрируя, что мы сильнее её».
(Герман Гессе)

Саша живет неподалеку от меня, ей не нужно пользоваться транспортом, но на каждую встречу она приходит с опозданием. Каждый раз имеется серьезная причинна. Но как-то Саша произнесла: «Я всегда всюду опаздываю. Я не могу не опаздывать». Произнесла она эти слова легко, как бы давая себе право на опоздания. В нашем контракте договора об опоздании не было, и я уже задумывалась, как мне справиться с этой проблемой, не напугав при этом клиентку.

В тот раз Саша сама заговорила об опоздании, связав его с рисунком талисмана. Она сказала, что этот рисунок такой, как вся её жизнь – всё разорвано и она не знает, как можно связать части между собой, все события как бы происходят сами по себе, без её, Сашиной на то воли.

Я подумала, что в этом случае уместно будет использовать технику пустого стула. Техника пустого стула — это одна из эффективных методик для осознания полярности тенденций личности, а такое осознание чрезвычайно существенно для личностного равновесия. Перлз говорит о таком примирении полярных составляющих личности, которое позволяет им продуктивно сочетаться и взаимодействовать, а не растрачивать энергию на бесполезную борьбу друг с другом. Наиболее тяжелыми случаями такого рода борьбы являются те, которые Перлз назвал «собакой сверху» и «собакой снизу».

Я рассказала Саше, как голос «собаки сверху» постоянно мучит и изводит «нижнюю собаку» всевозможными критическими замечаниями: «Ты должна делать это», «Ты должна делать то», «Ты должна быть лучше». Такого рода приказы характеризуются ханжеством и лицемерной праведностью. Верхняя собака всегда точно знает, что следует делать нижней собаке.

«Собака снизу» выступает в роли противодействующей силы. Она реагирует на «верхнюю собаку», демонстрируя свою беспомощность, усталость, неуверенность, иногда она бунтует, часто увиливает и всегда саботирует. В случае Саши ответы «нижней собаки» на требования «верхней» были: «Я не могу (скулящим голосом), «Да, но...», «Может быть, завтра», «Я так устала» и т. п. Такие составляющие личности постоянно существуют в состоянии фрустрации и не оставляют попыток контролировать друг друга. Подобная схватка приводит личность к состоянию паралича, ведет к истощению сил и неспособности в каждый отдельный момент жизни нормально и гармонично действовать. Я предположила, что этот собачий конфликт приводит не только к опозданиям, но, возможно, имеет отношение и к Сашиной аллергии.

Подростки и молодые люди часто страдают от конфликтов типа «собака сверху — собака снизу», которые обусловливают постоянное состояние фрустрации. Саша объяснила мне, что испытывает трудности и в учебе, потому что она не в состоянии сконцентрироваться. Она оставляет свои занятия, чтобы побыть с друзьями, но и от этого не получает удовольствия, потому что все время беспокоится о сочинении, которое надо написать, о невыполненных домашних заданиях.

Я попросила Сашу описать какую-нибудь конкретную ситуацию. Она рассказала мне, что ее любимые дедушка и бабушка должны были приехать к ним в гости из Москвы, что вся семья собиралась пойти вечером куда-нибудь пообедать, а ей нужно было на следующее утро сдавать сочинение, которое она никак не могла написать, потому что ей не удавалось сосредоточиться. Саша хорошая студентка с повышенными требованиями к себе. Она нервничала, волновалась и начала думать, что она попросту «сходит с ума». Саша согласилась сыграть в «собаку сверху — собаку снизу», воспользовавшись техникой пустого стула.
Верхняя собака (грубо). Саша, всё ясно. Даже и не думай о том, чтобы куда-нибудь пойти сегодня вечером. Это твоя вина, что ты до сих пор ничего не сделала. Ты знала, что бабушка и дедушка должны сегодня приехать. Ты не сможешь никуда пойти вечером.
Нижняя собака(жалостливым голосом). Я пыталась сделать это заранее. Но я не могла удержать в голове всё, что мне следует сделать. Я устала от этих домашних заданий. Я хочу пойти на обед сегодня вечером. Может быть, я попрошу преподавателя, чтобы он разрешил мне написать сочинение попозже...
Верхняя собака. Ты прекрасно знаешь, что даже если и пойдешь куда-нибудь сегодня вечером, все равно не получишь от этого никакого удовольствия. Ты же все время будешь переживать из-за сочинения. Посмотри, что будет!
Этот диалог в течение какого-то времени продолжался, в конце концов Саша взглянула на меня, улыбнулась и прокомментировала это следующим образом: «Ничего удивительного, что я ничего не могу сделать, если у меня внутри все время такое происходит».

Эта процедура показала девочке, что борьба полярных сил истощает ее энергию. Кажется, что борьбу все время выигрывает «собака снизу», потому что ничего не делается, но поскольку «верхняя собака» все время вмешивается, то и безделье не приносит никакого удовлетворения (а уж «верхняя собака» об этом прекрасно уведомлена). Если конфликт осознан, можно как бы отодвинуться т него и понаблюдать со стороны, как эти две силы спорят друг с другом. А потом уже сделать свой собственный свободный выбор, пойдя на переговоры и небольшие уступки каждой из этих двух сил.

В результате Саша сказала своей верхней собаке: «Послушай, я хочу побыть с бабушкой и дедушкой. Я приглашена на этот обед. Я не так уж часто их вижу. Отстань от меня и дай мне побыть с ними спокойно. Когда я вернусь домой, я просижу допоздна и напишу сочинение». А своей «нижней собаке» она сказала: «Я решила пойти сегодня вечером на обед. Это должно осчастливить тебя. Поэтому, когда я вернусь, оставь меня, пожалуйста в покое, в это время ты вполне можешь отдохнуть».

Потом Саша по телефону с восторгом рассказала мне, что она пошла на обед, хотя чувствовала, что «верхняя собака» продолжает ее беспокоить. Она отвечала ей: «Отстань! Я так решила и буду писать сочинение позже В любом случае сейчас я его писать не могу». Когда она вернулась домой, она просидела до двух часов ночи и без всяких затруднений написала прекрасное сочинение.

На нескольких последующих наших занятиях мы попытаемся разобраться в причинах появления этих двух могущественных сил. Саша научится понимать, как они возникают в течение ее жизни и приобретет навык работы с ними.

И ещё на этой встрече мы вместе сделали талисман. Мне не давало покоя изображение яйца с улыбкой, того, что нарисовала Саша на первой встрече. Она сказала: «Я такая, когда мне хорошо».

Я предложила ей сделать отверстие в курином яйце, выпить содержимое, а в расширенное отверстие вложить пророщенное мной зерно овса, проговорив при этом, какую цель она сейчас ставит перед собой. Это должно было означать символическое послание к себе или напутствие на будущее. Мне казалось, что Саша уже готова к этому символическому обряду инициации. Мы договорились, что дома Саша поместит зерно в почву, чтоб у неё появилось более или менее ясное ощущение того, когда именно семя должно прорасти и, соответственно, когда то, что она символически поместила в яйцо как свою цель или программу развития, сможет быть достигнуто или реализовано.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Я описала пять встреч с мой клиенткой. Саша была моей первой клиенткой, с ней я всё пробовала впервые. Поэтому мне так важно было в тексте не только описать техники, но и свои мысли по этому поводу.

Для меня в процессе написания этого текста стала очевидной одна вещь относительно самой себя – я не очень-то сильно разделяю позиции терапевта и клиента. Я определенно не могу сказать, кто из нас главный. Идея о том, что терапевт может управлять процессом кажется мне надуманной. Брать на себя ответственность за процесс – это да, согласна.

Закончить я хотела бы другой цитатой Воннегута, которая, как мне кажется, вполне может быть лозунгом для психотерапии: «Мы здесь для того, чтобы помочь друг другу пройти через это, чтобы это ни было.»